+38 098-795-52-53 info@timenews.in.ua

Стелла запорожских «донбассовцев»: необъявленная война глазами запорожской женщины-волонтера

15:47, 30.09.2014

Хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами, а в них….нескончаемый поток боли, печали и маленький огонек надежды. Надежды на то, что когда-нибудь закончится эта безумная война и, она все таки дождется их… Попавших в плен, изуродованных телами, но не сломленных душами,  бойцов «Донбасса»… Парней, с которыми она прошла Артемовск, Лисичанкс, Донецк, Курахово….Она так устала хоронить. Стелла – в бывшем одна из сотен предпринимателей нашего города, а сегодня – единственная из женщин-волонтеров Запорожья, побывавшая в самом пекле этой необъявленной войны.

IMG_2604

Вот такая «женская кухня»

Ее жизнь резко поменяла систему координат, в марте этого года, когда один из лидеров запорожского Майдана Игорь Артюшенко попросил помощи неравнодушный людей. 11 ночей подряд на женской кухне  (будущая Женская сотня- прим.авт.) на втором этаже здания запорожской ОГА — такой была ее первая вахта помощи людям, решившим изменить ее страну.

— Тогда я отстояла 11 ночей подряд. Днем работала на своей основной работе, а по ночам варила каши и кормила активистов в здании обладминистрации. Наша женская кухня была на втором этаже.  Потом мне предложили пойти работать в штаб Самообороны. А после я стала волонтером «Донбасса». Четыре раза помогала батальону «Азов», возила им гуманитарку. Потом возила гуманитарную помощь через коридоры ДНР в Артемовск, Попасную, Лисичанск и вплоть до последней ротации в Курахово…- рассказывает Стелла.

Свои первые в жизни выстрелы эта женщина услышала в июне этого года в Артемовске. Тогда ее поселили с парнями «Донбасса» в здании педагогического училища и предупредили: «Ночью могут быть обстрелы».

— В 3-30 утра начали стрелять. Это были автоматные очереди. Я лежала в кровати и не вставала- так меня научили парни. Было страшно, но паники не было. Меня подготовили к этому, — вспоминает Стелла.

Страшно было и в Лисичанске, когда стреляли минометы, автоматы…

— Было страшно, но паники не было, — повторяет Стелла.

Она уехала в свой первый боевой выезд вопреки мольбам и уговорам 23-летнего сына. Уехала и… больше не смогла не вернуться.

— Я тут не могла больше. Я знаю, что нужна им там… Я там нужна. Нашим,- говорит Стелла.

«Им говорили, что мы фашисты, что мы отрезаем уши и едим детей»

Она расскажет мне многое… Сбивчиво, перескакивая с одного временного промежутка в другой… Говоря о своих «парнях», она будет постоянно кого-то искать глазами. Как-будто вот сейчас откроется дверь и вернется «Фокс», «Банг», «Миха» (позывные ребят- прим.авт)…

— Когда было страшнее всего? Наверное, когда освобождали Лисичанск. Когда мы въезжали в город – это была страшная картина: мертвые коровы, тела сепаратистов и удушливый трупный запах. Мы жили в квартире в расстрелянном доме, где не было ни газа, ни света, ни воды. Мы думали – это наша последняя ночь в жизни. Сплошная тьма и только огни выстрелов. Стреляли из Северодонецка,- говорит Стелла.

Как оказалось позже, они поселились в квартире, где жил с беременной мамой «седой мальчик». История  о нем облетела уже весь Интернет.

— Рассказывают, что этот малыш поседел после того, как убегал от террористов, которые стреляли ему в спину и кричали «Смотри, какой шустрый малый!»…

А утром после бомбежки в дом к нашим военным забрели местные жители. Истощенные и напуганные люди. Они просили у наших поесть.

— Утром люди за едой пришли. Они рассказывали, что их нами очень запугивали. Говорили, что мы фашисты, что мы отрезаем уши и едим детей… Нас дети очень боялись,- рассказала моя собеседница.

Тогда город расстреляли весь. Как рассказала Стелла, по словам местных жителей, перед уходом сепаратисты расстреливали дома из минометов и автоматов:

— Люди говорят, что они это делали, чтоб потом сказать, что это дело рук украинской армии.

Алкоголь, успокоительные и…слезы

Утро после бомбежки очень сильно отпечаталось в памяти Стеллы еще и картинкой безудержно плачущей молодой женщины.

— По городу шла босая женщина. Она плакала навзрыд. А когда увидел нас, то мы еле смогли разобрать через слезы, что в  другом конце города, который сильно обстреляли, остался ее отец. Она очень просила нас отвезти ее к отцу. Мы поехали. Это было страшно. Разбомбленный дом и ни души…. И только в одной из обстрелянных квартир сидел восьмидесятилетний старик. Это был отец той женщины. Мы отвезли их домой к этой женщине. Она так весь день и проплакала. Она просто не могла остановиться….- вспоминает Стелла.

Безудержно рыдать на этой войне научилась и сама Стелла.

— Когда была ротация в Запорожье и был марш Мира, я рыдала пять дней подряд. Мне говорили: «Нельзя так! Выпей алкоголь, успокоительные». Я не пила ни того, ни другого. Я плакала…. Смотрела на вещи «Михи» (командир запорожской роты- прим.авт.) и «Банга», которые привезла с собой, и не могла остановиться.. – говорит Стелла, отводя взгляд.

IMG_2607

Готова ехать в Донецк, унижаться, просить…

Говоря о парнях, Стелла все чаще всматривалась вдаль. То ли пытаясь сдержать слезы, то ли всматривалась в видимые только ей одной родные лица…

«Миха» -командир запорожской роты. Он попал в плен при выходе из Курахово. Из 23 бойцов его роты осталось несколько человек.

— Он в плену сейчас и еще двое наших. Я чувствую себя, как рыба, выброшенная на берег. Они – там, а я – здесь. Готова ехать в Донецк. Унижаться, просить. Чтоб только их отпустили! – говорит Стелла.

Отвечая на мой вопрос. Что значит позывной «Банг», Стелла достала мобильный телефон…На снимке – красивый парень. Как с обложки красивого журнала…

Фото036

(На фото: «Банг»)

— Тогда я отправляла в Илловайск целый КАМАЗ гуманитарки и троих парней- «Фокса»,  «Балу» и «Банга». «Фокс» числиться без вести пропавшим. «Балу» уже здесь, а «банг» — погиб. «Банг» — это, что –то вроде «огонь». Мы его похоронили недавно. Вот сегодня с парнями выезжаем в Александрию (Кировоградская область- прим. авт) на сорок дней… 21 год был парню. Он сирота. Был в батальоне пулеметчиком. Красавец. Бывший морпех. Его воспитывали бабушка и дедушка… В белой Церкви два дня подряд хоронили наших «донбассовцев»… Это моя семья,- говорит Стелла и добавляет

— Психологически очень тяжело. Я дома, а мои ребята в плену… Я не знаю к кому еще нужно обращаться!!!

«Самое тяжелое — ждать помощи, когда ее нет»

— Самое тяжелое- это ждать помощи, когда ее нет,- вспоминает Стелла.- В Курахово мы с ребятами, которые были тогда уже в Илловайске, перезванивались каждый день. Там среди всех остальных были наш «Миха» и еще запорожские ребята. Мы каждый день просили их: «Ребята, ну держитесь!». А 28 августа в Курахово зашла украинская армия. Я подошла к одному из армейцев и говорю: «Ну что же вы?! Вытягивайте батальон!». А он мне ответил: «Мы ждем приказа»…Потом узнали, что наши ребята в плену. Кто-то сразу попалв  плен, кто-то вышел в него из окружения. Выходили парни по шесть, по одиннадцать дней и попадали в плен… — рассказывает Стелла.

Все это время она ждала своих ребят в четырехэтажном заброшенном и полуразрушенном здании в Курахово.

— Было жутко и больно.. Пустые комнаты, в которых еще недавно звучал смех парней. Кто-то о чем –то разговаривал.. «Миха» позвонил и сказал: «Звони запорожцам, пусть тебя забирают. Работают минометы и тебя смогут взять в плен». Но я сказала, что буду с ними до конца… А 1 сентября пришел приказ всем собираться и нас вывезли в академию МВД в Днепропетровск. Там мы пробыли два дня и всех отправили на ротацию,- вспоминает Стелла.

Сегодня она дома. А еще вчера ездила на передовую в Гранитное (где-то за Мариуполем). Возила гуманитарку- одеяла, подушки.

IMG_2620

— Я решила, что помощь больше нужна там, на передовой. Наши там в селе, в котором всего то человек сорок живет и те, в основном, старики. А за 500 метров от них – сепаратисты. Если «Донбасс» уйдет в Луганск, то я поеду с н ними. Я не боец. Я –волонтер. Но они- моя семья,- говорит Стелла.

 Елена Киреева, Время новостей, фото Евгения Панченко