+38 061 787-55-84 +38 067-611-97-67 info@timenews.in.ua

Виталий Ивахов: Любой поход в политику — это всегда репутационные растраты

14:05, 14.12.2017

Виталий Ивахов известен в Запорожье, как успешный предприниматель, который продвигает кофейный бренд “ISLA”. На днях отчетно-выборной конференцией областной организации Народного Руха Украины он был избран руководителем краевой организации этой патриотической политсилы. О том, что привело его в политику и в ряды руховцев, в частности, Виталий Ивахов согласился рассказать “Времени новостей”.

Вполне символично, что первая часть интервью нами была записана на русском языке, а вторая часть беседы проходила на украинском.

— Виталий, ваш приход в политику ознаменовался информационной атакой на вас — в новостных выпусках ряда запорожских радиостанций, связанных с бывшим запорожским бизнесменом, стали полоскать ваше имя. Кто, по вашему мнению, стоит за этой информационной атакой?

— Без сомнения, стоят за ней Комиссаров и Черняк. Точнее говоря, Черняк и Комиссаров и связано это с тем, что я высказал свою позицию по делу о  махинациях Комиссарова с коммунальными платежами и городским бюджетом —  то, чем он занимается долгие годы.

—  На чем основано ваше убеждение в махинациях Комиссарова? И что вы можете сказать о реальном источнике благосостояния вашего второго оппонента?

— О махинациях достаточно полно высказался Генеральный прокурор. Говоря же о бизнесовых “успехах” Черняка, я бы рассматривал их в ракурсе того, как велся бизнес до 2013 года.

Если говорить об украинском бизнесе до 2013 года, то это бизнес на «оккупированной территории». Это бизнес, в котором правит криминал и действуют правила установленные криминалом. Ни для кого это не секрет. Криминал и коррупция находились на всех уровнях управления страной. В таком ландшафте ведения дел наиболее успешными являются вовсе не самые умные или самые креативные.

Рано или поздно кто-то спросит: «Как тебе удалось построить такую «мудрую» схему?»

Самыми успешными являются те, кто лучше всех «договариваются», я бы сказал — те, кто демонстрирует свои худшие человеческие качества. Потому что в такой стране наиболее успешными и богатыми становятся вовсе не моральные люди. Неправильно называть их бизнесменами, бизнес – это плодотворность, а в Украине самые большие деньги делались на схемах. Схема дает возможность украсть. Честно говоря, в Украине мы даже не называли это словом украсть. До 2013 года, чего душой кривить, мы смотрели на таких “бизнесменов” сквозь пальцы, мол: «Что поделаешь — в стране такие правила».

Сам я этим никогда не занимался, поскольку чувствовал в этом всем какую-то антисанитарность и опасность, поскольку рано или поздно все может поменяться и кто-то спросит: «Как тебе удалось построить такую «мудрую» схему?».


В партийной конференции, которая одобрила избрание Ивахова главой краевой организации Руха, принял участие и глава НРУ, нардеп Виктор Кривенко

Не секрет, что все схемы построены на сговоре между чиновником, имеющим монопольные регулятивные возможности и «бизнесменом», воспользовавшимся этими возможностями, чтобы «вымыть» деньги. Иногда результатом этой схемы есть поставка чего-то по завышенной цене. Иногда это просто передел денег. Кстати, в случае с Комиссаровым это, действительно, схема. В ней просто существует прокладка, по цифрам которые я слышал от правоохранителей, вымывающая в его карман до полутора миллионов долларов в год. Это деньги, которые воруются у граждан города.

Но до 2013 года, пока революция не подняла этическую планку нашего общества,  мы на такое скотство смотрели сквозь пальцы.  Мы считали: «Ну да – он так зарабатывает».

Мы нормально смотрели на тысячи людей в костюмчиках, которые не создали предприятие, не создали программ,  рабочих мест, а приклеились к каким-то чужим деньгам.

Второй, как вы его назвали, “оппонент” всегда был связан с теневыми потоками денег, начиная с запорожской свалки под крышей больших украинских олигархов – Григоришина и Суркиса, в разное время. Но его водочный завод и алкогольный бренд  – это уже легализованные теневые деньги, естественно.

—  Насколько я понял из ваших интервью, до Революции Достоинства вы лично столкнулись с аморальностью в бизнесе. Расскажите, что случилось с предприятием “Энергомашинжиниринг”.

— Черняк был приглашен основателем этой компании Давыдовым быть ее совладельцем. Но на определенном этапе водочный барон решил захватить контроль над этим предприятием. Это было абсолютно аморально и нецелесообразно. Аморально и дико, потому что человек подарил тебе долю в бизнесе, а ты при этом собираешься отобрать у него его предприятие, лишив его контроля над его бизнесом. Во-вторых, это просто глупо…

Тем не менее, он осуществил этот захват, когда мы были на переговорах в Испании. Насколько я понимаю, его юристы, которые непосредственно осуществляли рейдерско-юридическое сопровождение этого захвата, до сих пор в бегах.  

Сейчас мы знаем, как все это было обстряпано в суде. Мы знаем даже суммы взяток, которые давались судьям. И это не какие-то космические суммы… Но он не смог вести это предприятие – он его полностью обанкротил, распродал имущество и я не уверен, что даже покрыл расходы, которые понес при осуществлении уничтожения этого предприятия. Запорожье потеряло колоссально – это был большой проектный офис с интересными ноу-хау.

Один из них позвонил и спросил: “Так, ты что не пойдешь на Майдан 1 декабря?”

— Вы упомянули Революцию Достоинства – что для вас лично в этой истории стало неким водоразделом?

— 1 декабря.

— После избиения студентов?

— Да.

— Вы вышли на Майдан в Запорожье?

— В Киеве. Первая мысль, которая у меня была, когда побили студентов – придется уезжать. Я понял, что страны больше нет, что здесь мы прошли тот рубеж, после которого обратного пути больше нет. Но в Киеве у меня есть друзья, с которыми мы вместе «лупали цю скалу» долгие три года правления Януковича.  И это очень упертые люди. И один из них позвонил и спросил: “Так, ты что не пойдешь на Майдан 1 декабря?”. Я понял тогда, что мы здесь забитые – мы точно в оккупации. А они не думают, как мы.  Мы, если нас бьют, думаем, что нам нужно бежать, а они, когда их бьют, думают, что нужно сопротивляться.

— «Они» это кто?

— Киевляне и весь Запад Украины. Начиная с Киева, они все так думают.  Я понял, что мы должны у них учиться стоять за свою страну. Мы пришли первого числа с сыном вместе на Майдан и я понял, что этих людей так просто не сломать.  Я понял, что я здесь не один и я буду здесь оставаться и бороться.

В Запорожье на Майдан я вышел, когда приехал из Киева.  Я понимал, что если я пойду на Майдан, то это будет примером, возможно, для ста-двухсот-трехсот человек.

Потом были тяжелые времена для меня и моей семьи. Потому что власти арестовали все счета наших фирм. Они “нарисовали” какие-то страшные штрафы в нашем кафе — это единственное, что они могли легко визуально зафиксировать. Вытащили Анисимова, решили, что “Ивахова надо рвать”… Но для меня тогда уже не шла речь о бизнесе — нужно было бороться за выживание страны.

— Некоторые обвиняют вас в “сотрудничестве” с Анисимовым, поскольку вы поставляли в офис “смотрящего” мебель.

— Когда грабители отбирают у вас кошелек, это сложно назвать “сотрудничеством”.

Я всегда говорил, что борьба с Анисимовым не совсем корректна, Анисимов (де-факто) — государственный чиновник, важна борьба со всей системой, частью которой он был.

Если мы говорим о Януковиче, как о марионеточном правителе, полностью курируемом Москвой, то нужно помнить, что у Анисимова были все атрибуты государственного чиновника — был офис и все его знали. Отчеты. Он выплачивал деньги силовикам — ему не нужно было с кем-то “воевать”.

Кстати, он мог быть, если можно так выразиться, очень деликатным и вежливым. Когда мне говорят о том, что Комиссарова запугивали, я не верю. Они не запугивали — они предлагали. С меня получали большие деньги, но меня никто не запугивал. Мне говорили: “Не хочешь ли ты нам выполнить некие работы?”. “Да, конечно, очень хочу”. Моя компания поставляла мебель, нам недоплачивали сто тысяч евро за эту мебель и что мы могли? Пожаловаться милиционерам, которые получают у него зарплату? Мы понимали, что нас грабят и это делает государство, а не какой-то случайно появившийся бандит.

Анисимов как раз был в довольно серьезном конфликте с запорожским криминалом, потому что он отбирал у него криминальные потоки денег. И сказать, что с Анисимовым боролись только порядочные люди? Да нет, ребята — с Анисимовым боролись те люди, кому он наступил на хвост, кому он перешел дорогу. Комиссаров. Черняк, которому очень хотелось занять место “смотрящего”. Потом допросился — получил контроль за “Укрспиртом”. Анисимов же мочил его с таким же остервенением, как Черняк когда-то мочил мою компанию.



— Возвращаясь к теме Революции Достоинства. Что вас привело в Народный Рух Украины. Почему именно эта партия?

— Любой поход в политику — это всегда репутационные растраты, потому что ты становишься объектом нападения. Если ты оправдываешься, люди думают, что ты виноват, если не оправдываешься, тоже думают, что виноват.

У нас была очень интересная встреча с послом США, которому во время его приезда мы рассказывали, как общественная организация “Бизнес-союз “Порада” борется в Запорожье с произволом, как мы перестали платить взятки. К сожалению, ранее их все здесь платили, за редкими исключениями. Посол США, послушав нас,  задал простой вопрос: “Кто из вас готов пойти во власть?”. Мы все в ответ сказали: “Нет, мы все хотим заниматься общественной деятельностью, мы будем в третьем секторе — мы общественники!”. Его ответную реакцию можно описать словами Подервьянского: “Говно ти, а не самурай!”. То есть он очень четко дал понять: если вы не хотите идти в это грязное дело и менять страну, то ее никто не поменяет. Тогда я понял, что я  должен что-то сделать для своей страны.

Во время местных выборов я шел по спискам БПП, но не прошел в городской совет.

Чому ж, якщо існує українська і ви українці, ви не спілкуєтесь українською?!

Сейчас я ставлю перед собой задачу принимать участие в политической жизни региона. Если я не буду принимать в ней участие и все другие будут делать так же, то все смерти на Майдане будут зря. Я считаю, что все мы в огромном долгу перед Небесной Сотней. Для меня это очень личное переживание, поскольку я помню этих людей. Вот они были тут — передо мной, на том самом Майдане.  Этим всем людям мы все что-то должны.

Я думаю, что ближайшая перспектива Народного Руха Украины — это небольшое присутствие в местной власти, но вполне достаточное для того, чтобы в нужный момент “вставить ногу в дверь”, помешав властям сделать что-то, что противоречит интересам Украины.

Почему именно НРУ? Это единственная политическая сила, которая не скомпрометировала себя. Меня также очень вдохновляет  история этого движения и сама личность Черновола.

— Мы общаемся с вами по-русски, вам еще не делали замечаний за ваш “общепонятный”, не высказывали пожеланий — выучить украинский или биографию Чорновила?

— Насправді, мені цікаво буде вивчили біографію В’ячеслава Чорновола і я досить вільно спілкуюсь українською. Це у спілкуванні з вами я перейшов на російську, але нічого страшного. Для себе вважаю нормальним в Запоріжжі часом писати чи спілкуватися російською, щоб залучити більший загал.  Я не хочу звинувачувати людей за те, що вони не говорять українською. Це не дуже коректно.  Було б коректним сказати їм: “Було б класно, якщо б ви стали робити кроки у цьому напрямку. Було б класно, якби ви заохочували до цього своїх дітей”.

Коли ми були в Штатах, ми зайшли до крамнички, де чорна-пречорна ефіопка продавала солодощі. Коли ми вибирали собі цукерки, вона спитала: “А ви звідки, з Росії?”. “Ні, ми з України”.

— А мова, якою ви спілкуєтесь, українська?
— Ні, це російська.
— А українська мова існує?
— Ну так!
— А чому ж, якщо існує українська і ви українці, ви не спілкуєтесь українською?!

Для чорношкірої жінки з Ефіопії це було не-зро-зу-мі-ло. І тоді це був перший “дзвіночок”, який примусив мене задуматися, наскільки це насправді дивно.

Зараз ми вже знаємо, що це не просто так сталося, що ми не знаємо української мови, але, я гадаю, все буде добре — наші діти будуть говорити українською. Чи треба для цього забути російську? Не знаю. Не готовий сказати. Але я за те, щоб українська частка контенту на радіо та телебаченні збільшувалася.


Виталий Ивахов, фото — Громадське Радіо

— Не про політику: чому ви вирішили зайнятися кавою і чому саме ISLA?

— Так склалося життя, що 16 років тому ми отримали ексклюзивні права на дистриб’юцію легендарної кави ILLI. Це відоме прізвище засновника компанії, яке добре знане у кавовому світі. Це була надзвичайна людина! Він був академіком, дуже освічений. 83-річний італієць, який вільно спілкувався англійською — це круто! Він був тим, хто надихав цю компанію, це був живий підручник, як робити правильний бізнес, за який тобі вдячні твої споживачі.

Вже 6 років, як він пішов з життя — компанія почала стрімко змінюватися. Наступна генерація, яка прийшла до управління, стала перетворювати її з чогось такого легендарного та надзвичайного, в дуже комерційну організацію: тоннаж, обсяги, гроші. Зникла та душа, яка була в  Папи ILLI.

Ми ставили собі за мету робити найкращу щоденну каву

До того ж, всі зламні події 2013-1014 років наклалися на інтриги українських бізнесменів середньої ланки, перетворилися в тиск на нас щодо обсягів продажу, коли тут в 2014 році повним ходом йшла війна.

І коли вони сказали нам, що підтримують Росію, тому їм треба знайти представника, який не настільки радикальний як я, ми зрозуміли, що у нас з новим керівництвом великі розбіжності щодо цінностей. До того ж, це дорога кава, яку ставало все важке продавати… Отже, я прийняв рішення, що треба робити власний бренд та власний бленд (суміш) кави, який відповідав потребам наших споживачів.

Ми знали, як зробити каву, яка до смаку українцям, і ставили собі за мету робити найкращу щоденну каву. Тут треба трохи пояснити. Можна зробити каву смачнішу, але якщо вона буде коштувати тисячу або дві тисячі гривень за кілограм, для  нашого споживача вона не буде щоденною. А людина повинна мати можливість піти в магазин та купити пачку кави, якої вистачить приблизно на місяць, та заплатити за це сто гривень. Оце наш споживач. Не наш споживач — кавовий сноб, який хоче надзвичайні сорти. І не наш споживач, який каже “кава і кава — вона однакова”. Наш споживач, який каже: “Я не тямлю у каві, але я хочу, щоб було смачно”.

Ми зробили два бленди, які мають трохи різні смаки. Без перебільшення, у нас вийшла класна штука і вона постійно вдосконалюється. Ми постійно продовжуємо вдосконалювати смак. Можливо, споживач цього не помітить, але вдосконалення йдуть постійно. І я можу упевнено сказати, що за 10 років наша кава буде ще досконаліша, аніж вона є зараз.

Беседовал Константин Кулаков, Время новостей, фото — ВН, Громадське Радіо